Национальные парки учатся работать с путешественниками

Сколько человек посещают нацпарки и заповедники?

Елена Панова, заместитель министра природных ресурсов и экологии РФ: В прошлом году 8 млн человек посетили нацпарки и заповедники. У нас уже сформирован опыт по регулированию туристического потока и по сохранению тех ресурсов, которыми мы обладаем. Экотуризм — это единственное направление в туризме, которое заинтересовано в сохранении своего главного ресурса — природного. Мы успешно с этим справляемся. Не надо мерить категориями, нужно увеличивать турпоток или нет. Мы должны дать возможность людям увидеть ту красоту, среди которой они живут. Но чтобы не нанести ущерб природе и сохранить то, что имеем, мы должны правильно выстроить работу.

Дмитрий Горин, вице-президент Ассоциации туроператоров России (АТОР): Если в России такие путешествия в год совершают 8-9 млн человек, то в США — 318 млн. Пропорциональны и доходы туристической отрасли от этого продукта. На будущий год мы готовим отправить чартерными рейсами от 3 до 6 тысяч туристов. Еще одной поддержкой экотуризму может оказаться чартерная субсидия, если она будет введена. Потому что до 80% цены тура приходится на авиабилет. От 2 до 15 тысяч рублей — в зависимости от дальности перелета — компенсирует государство.

Все хотят побывать на Камчатке, но мало у кого есть 70 тысяч рублей на билет.

В какой стадии своего развития находится экотуризм в России?

Ольга Захарова, заместитель генерального директора Агентства стратегических инициатив (АСИ): У нас огромный опыт и замечательные возможности. Но надо решать конкретные проблемы, например, проводить «туалетную реформу». Причем не сами туалеты строить, а внедрять специальные мешочки, пеленки, которые туристы носят с собой в заповедные места. А использовав по назначению, приносят обратно в цивилизацию. Эта программа про ноль отходов. Это уже другой уровень осознания — экомышление. Пока мы не понимаем той ценности, которой обладаем. Театр начинается с вешалки, а экотуризм — с туалета. Или, по крайней мере, упирается в него.

Владимир Кузнецов, директор нацпарка «Башкирия»: В мире существует система сертификации экотуристических услуг. Есть, например, проект «Зеленый глобус». Планируется ли в России сертификация экотуристических услуг?

Дмитрий Горин: Наши законы устарели, даже Основной Закон об основах туристской деятельности был принят еще в 1996 году. В следующем году планируются изменения туристского законодательства. Мы надеемся, что законодательные инициативы, которые должны обсуждаться с участниками рынка, все-таки начнут реализовываться. Потому что к любой аттестации, классификации нужно подходить очень взвешенно, чтобы это не тормозило развитие рынка туризма, а пошло только ему на пользу. В качестве ориентира — опыт классификации гостиниц, ведь туристы хотят четко понимать тот сервис, который они будут получать, путешествуя по тому или иному маршруту.

Театр начинается с вешалки, а экотуризм — с туалета. Или, по крайней мере, упирается в него

АСИ запустило конкурс проектов в сфере экотуризма, что предлагают участники?

Ольга Захарова: Больше всего непонимания того, что мы хотим сделать. Каждый конкурс — это возможность получить финансирование. Вот только так он и воспринимается. Вся защита строится на том, что нужно построить, чтобы на это дали деньги. Но нацпаркам, прежде чем просить деньги и указывать, что кто-то из них недофинансирован, сначала нужно подготовить проект, мастер-план с понятным функциональным зонированием, с объектами показа. Заявители должны рассказать про средний чек, который они предложат, сколько денег хотят вложить.

Все это очень сложно сформулировать директорам нацпарков. И это основная проблема. Даже определить целевую аудиторию непросто. Сейчас это не просто мама с ребенком, пенсионеры или люди 35-60 лет. Все это уже устаревший подход. Идти нужно от объектов впечатлений и от видов туризма. Например, в нацпарке могут быть не просто прогулки по дорожкам, но и активные виды туризма — скалолазание, катание на велосипедах. Мы отталкиваемся от туриста, от его предпочтений и от того, зачем он приехал на эту территорию. Только так можно понять, что хотим создавать.

Каждый человек ищет возможность улучшить свое здоровье, особенно в период пандемии, ищет места, где наибольшая концентрация кислорода, ионизированного воздуха. Например, болото точно так же способствует улучшению здоровья человека, как морское побережье. Но люди просто этого не знают. Стоит задача — создать стратегии развития, которые позволят четко определиться, что, когда и где мы будем делать и сколько денег это нам принесет.

Нацпарки и заповедники в России ежегодно посещают 8-9 млн человек. Фото: Сергей Куксин/ «РГ»

Как нам начать зарабатывать на экотуризме?

Дмитрий Горин: Мы уже начали решать эту задачу. В этом году открылись новые маршруты. У нас есть положительный опыт в Хакасии, когда наш федеральный туроператор взял в управление гостиницу. Такой опыт есть и в Краснодарском крае. Туроператоры сейчас серьезно смотрят на всю страну от Калининграда до Владивостока.

Если посмотреть на организованный туризм, для туркомпаний пандемия открыла «окно новых возможностей». Мы не знаем, сколько продлится история с ограничениями, но если посмотреть цифры, в этом году туристов меньше, чем в прошлом. Однако те операторы, которые поставили новые маршруты на свой страх и риск, в том числе финансовый, популярны. Все-таки деньги деньгами, но должны быть профессиональные организаторы.

Какова экономика впечатлений, во сколько она обходится потребителям?

Дмитрий Горин: Арифметика очень простая, только билет составляет до 80% стоимости тура. Когда мы годом ранее начинали открывать новое направление, перелет стоил 20-40 тысяч рублей без турпакета. Но мы добились, чтобы тур на Байкал стартовал от 30 тысяч рублей, и это уже включая перелет и проживание в гостинице. Как раз доступность, которая появилась, откроет новые возможности для инвесторов, они станут вкладывать деньги. Свою роль сыграет программа грантов, которую запустил Ростуризм. Получить поддержку смогут 400 общественных инициатив. Всего выделено 1,2 млрд рублей. Я считаю, что это достаточные деньги для развития новых интересных возможных объектов размещения. К тому же туризм выделяют в отдельный нацпроект, это большая поддержка.

Может ли экотуризм при всех его особенностях быть массовым?

Дмитрий Горин: Не надо гнаться за численностью, потому что можно создать угрозу для природы. Это не будет массовый туризм. Но такие маршруты есть, даже со специальными чартерными перевозками. Есть премиальный туризм, и есть возможность бюджетного туризма. Мы четко понимаем, что организованный туризм прежде всего даст возможность сохранить уникальную экосистему. Туристам нужен сервис. Надо создавать и развивать инфраструктуру. Она поможет и сохранению уникальной природы — будет вытеснен стихийный туризм со всем мусором и прочими следами пребывания людей. Нам вместе с регионами надо строить гостиницы на границе заповедников и нацпарков — мировой опыт показывает, что это оптимальный вариант их размещения. На фоне пандемии, сократившей число туристов, пять входящих в АТОР туроператоров рискнули, вложились в маршруты экотуризма. И их продукт оказался весьма востребован.

255,6 миллиона гектаров достигла общая площадь особо охраняемых природных территорий (13,52% от площади страны), в том числе 21,2 млн га морской акватории (3,03% от площади территориальных вод и исключительной экономической зоны РФ), подсчитали в WWF России и Росзаповедцентре по запросу Минприроды России. 25% территории суши РФ находится под охраной государства

Вопрос от Юрия Краснобаева, директора Жигулевского заповедника. В нацпроект «Экология» вошли нацпарки, а заповедники нет. Хотя у заповедников тоже есть много экологических турмаршрутов, которые можно развивать. Почему такая несправедливость?

Елена Панова: Поскольку мы занимаемся реализацией этого федерального проекта, поясню: изначально предполагалось, что заповедники созданы именно для сохранения биоразнообразия и тех экосистем, которые сегодня существуют. То есть заповедники — это не про туризм, а про сохранение уникальной природы на своей территории. Поэтому они не стоят в проекте по сохранению биоразнообразия и развитию экотуризма. У заповедников своя миссия. Поэтому посещение заповедников очень ограничено. Более того, там может быть и очень опасно, просто потому, что рядом есть дикие звери, с которыми надо уметь обращаться.

Ольга Захарова: Конечно, система особо охраняемых природных территорий сильно недофинансирована. Но почему такое потребительское отношение со стороны директоров природоохраняемых территорий, жителей, путешественников? Я хотела бы спросить: если я дам вам рубль, сколько денег вы в ответ принесете государству? И на что вам они нужны? Вот когда мы будем заставлять вложенные средства работать, тогда и получим качественную инфраструктуру. Сейчас экотуризм — это дешево и неудобно. А должно быть комфортно и впечатляюще.

Когда задают вопросы: почему наш нацпарк недофинансирован, почему ему не выделяют деньги, хочется сразу всем ответить — не все особо охраняемые природные территории вообще должны заниматься экологическим туризмом. Некоторые территории направлены именно на сохранение биоразнообразия и ведение научно-исследовательской деятельности.

Источник: rg.ru

Поделиться:

Добавить комментарий